Андрей Левченко «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1)

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1)

15 и 16 декабря старейший ночной клуб в стране отметит свой день рождения. «Вагонке» - 40. «Твой Бро» поговорил с её директором Андреем Левченко о разных эпохах жизни легендарной дискотеки и отношениях с публикой, какой бы она ни была в разные периоды – неформалами, бандитами или хипстерами. Андрею Юрьевичу нашлось много о чём рассказать, поэтому держите сперва первую часть нашего интервью, но не забывайте, что скоро будет и вторая

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1)

Каким местом была самая ранняя «Вагонка»?

На самом деле, первый этап «Вагонки» совпал примерно со «Студией 54» в Нью-Йорке (легендарный клуб, ставший флагманом диско своей поры, где тусовались Энди Уорхол, Мик Джаггер, Джон Траволта и другие звёзды первой величины. – Прим. ред.). Они открылись в один год и примерно в один год закрылись – и оба закрылись по криминальным делам. Только «Студия 54» из-за наркотиков и неуплаты налогов, а «Вагонка» - из-за «незаконной предпринимательской деятельности».

Был какой-то момент, когда «Вагонка» год или два не работала. Но это время, которого я не помню. Я был маленький, и это не моя история. Моя история началась на «Вагонке» где-то в 1986 году.

Но вы ведь бывали на «Вагонке» до этого?

Конечно, я был несколько раз до армии. В 1984 году я ушёл служить, но в то время я уже жил параллельной жизнью. Молодой, мне было 16 лет, но я уже умудрился провести дискотеку для выпускников, учась в 9-м классе. «Вагонка» тогда считалась элитным местом, а мы были сопляками, которым было на «Вагонку» не попасть. Мы тусовались на дискотеке в Малом переулке и в ДКР. Потом я попал в Банкетный зал на Горького – была в то время там такая «стекляшка», и мой первый, скажем так, опыт открытия клуба произошёл именно там.

Понятие «ночной клуб» вообще существовало в Советском Союзе 70-х и 80-х?

Нет, тогда не было ни ночных ресторанов, ни ночных клубов. Они появились только в перестроечное время. В 23 часа всё заканчивалось, и люди ехали на последнем трамвае по домам. Позже появился этап «у кого видик, тот король» - ехали к кому-то на флэт зависать и смотреть видеокассеты, но это тоже всё было уже в конце 80-х. И «Вагонка» начала работать как ночной клуб только в 90-х годах. Даже я работал диджеем в 1986 году до 23 часов.

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1) Фото №2

Однако с Запада всё равно доносились, наверное, какие-то слухи о существовании ночных клубов?

Мы слышали про дискотеки. Диско тогда было модным, «Дэдди кул» и тому подобное, где все весёлые в блёстках танцевали, и мы об этом знали. У нас в то время вообще не было музыки. Первый альбом Duran Duran «Rio» чуваки из Минска привозили, мы перезаписывали друг у друга.

Я хочу понять, каким был город и люди в год основания «Вагонки». В 1977-м Элвис, например, умер. Были тогда люди, которые слушали Элвиса Пресли в Калининграде?

В то время существовали настоящие меломаны, у которых вся информация была в голове. Они знали всё, ценились, были как компьютеры и «Википедия» вместе взятые. Я даже не знаю, откуда они узнавали всё о музыке. А мы были дискжокеи-веселушки. Честно скажу, я даже не особо разбирался в музыке, для меня главное - атмосфера. Естественно, мы любили веселиться, стиль «диско» и Boney M. А меломаны слушали серьёзную музыку.

Но, хочу отметить, на «Вагонке» тогда существовали информационные программы. «Вагонка» ездила даже на конкурс диско-клубов в Ригу.

Там нужно было показывать информационно-аналитические слайд-шоу. Наши рассказывали про группу Tangerine Dream – показывали слайды, ставили пластинки, рассказывали с серьёзным видом про группу, даже что-то выиграли. Благодаря таким конкурсам люди делились информацией. Кто-то приходил, смотрел на эту программу, думал: «Ни фига себе, какая интересная группа», и начинал ей интересоваться. По понедельникам на «Вагонке» происходили тематические вечера, где сначала в течение часа тебя знакомили с определенным направлением музыки, а потом были танцы.

Хорошо, 1987 год. Вы уже трудитесь на «Вагонке». Первый круглый юбилей её тогда праздновали?

Нет. Со мной пришла новая команда, от старой никого не осталось. Это было смутное время, менялась не только «Вагонка», но и вообще люди. Смута закончилась в начале 90-х, и клуб приобрёл свои очертания, близкие к нынешним.

1987-й - это ведь год наиболее активной фазы горбачёвских реформ. Насколько «Вагонка» и её дальнейшая история - детище политики Михаила Сергеевича?

Во-первых, стала разрешённой предпринимательская деятельность. До неё мы находились в штате ДК. А тут мы перешли на рыночные отношения, взяв часть помещений в аренду. Мы стали делать то, за что ранее посадили Персица (Александр Персиц - первый руководитель «Вагонки». - Прим. ред.) в 1980 году.

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1) Фото №3

Я правильно понимаю, что в принципе тогда начала складываться так называемая «вагонковская» тусовка? Кто был в ней, помимо вас?

В первую очередь, для меня «Вагонка» в то время – это Хохол (Игорь Коваленко. – Прим. ред.), Сергей Смирнов и я. Мы олицетворяли «Вагонку». А музыкальный формат менялся и в то время, и позже – с Санычем, Женей Лебедевым, Андреем Ермаковым, Марком Борозной, Вадимом Снегирёвым и так далее. Тот же Хохол не был в управлении, он стоял на входе, продавал билеты, работал в баре, но это была личность! Его знали все, потому что принцип, когда клиент всегда прав, с ним не работал (смеется). Сергей Смирнов тоже был в чём-то демонической фигурой и потрясающей личностью.

Вы упомянули, что для вас на своём начальном этапе «Вагонка» была совершенно элитарным местом. Вы сразу стали менять этот статус?

Мне кажется, да. Она стала местом довольно демократичным, и мне даже кажется, что мы находились в андеграунде. Потому что мы даже в самое тяжёлое время в 90-х долго гнули свою линию – ни в коем случае не ставили русскую музыку.

Раз уж речь про андеграунд, неформалы-то ходили на «Вагонку»?

Как ты считаешь, сидящий за столиком, царствие ему небесное, Олди (Сергей Белоусов, лидер первой советской регги-группы «Комитет Охраны Тепла». - Прим. ред.), забивающий и раскуривающий косяк, – это достаточно неформально?

Достаточно. А кого могли не пустить на «Вагонку» в то время?

Мы уже в то время не путали божий дар с яичницей. Кого ты в деревне можешь не пустить? Те, кого не хотелось пускать, могли и рыло набить.

Я всю жизнь об этом говорю – какой фейс-контроль в деревне? Он может существовать в Москве, где за тобой могут стоять какие-нибудь чеченцы, а у нас что?

Может, мы и не хотели пускать бандитов, которые к нам приходили, но как можно было это сделать? Но они хотя бы в «тапера» не стреляли.

Когда на «Вагонку» стали ходить бандиты?

Да всегда. «Вагонка» была модной… даже не то что модной, а других клубов-то по сути не было. Потом уже они сами себе открыли клубы, и мы им стали не нужны. Пришло такое время. Они ведь тоже параллельно с нами занялись коммерческой деятельностью.

Где вами бралось оборудование для клуба на первом этапе?

Поначалу были местные «Кулибины», даже в 1993 году всё ещё было очень скромно. Мы даже зеркальные шары сами клеили – кололи глобусы и обклеивали их. До начала 90-х мы были наёмными диджеями и не тратили деньги, но поехать в Польшу и привезти оборудование – такого ещё не было. Но даже при этом на общем безрыбье мы были ещё теми красавцами – сетки с гирляндами висели, уже круто!

Вы ведь вряд ли в ту пору обладали какими-то знаниями о менеджменте организации, финансовом управлении. У вас сразу стало всё получаться без, как сейчас называется, «кассовых разрывов»?

Очень хорошо рулить, когда всё на подъёме. На спаде рулить – очень плохо. Когда мы перешли на коммерческую деятельность, нас пёрло и были деньги. Люди покупали билеты и заполняли зал – по 500 человек приходило просто на дискотеку. Пятница-суббота – битком, чего ещё надо-то?

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1) Фото №4

То есть вам даже не надо было приходить за кредитами к бизнесменам или денег у мафии просить?

На первом этапе очень помог мой большой друг Александр Волков (калининградский теннисист, в 1993 году - № 14 в мировом рейтинге и победитель турнира Большого шлема. – Прим. ред.). Я пришёл к нему, и он дал мне кредит, на который мы закупили в Германии оборудование для клуба. Часть этой техники до сих пор используется в клубе. Для нас это было событие, мы себя очень крутыми ощущали.

Это было уже время первых поездок в Европу. Мы ездили в Берлин, смотрели, как клубы работают, часто были в Tresor (один из самых известных берлинских техно-клубов, впервые открывшийся в 1991 году и работающий до сих пор. – Прим. ред.).

Когда говоришь про клубный бизнес 90-х, особенно с московскими клубными деятелями той поры, всегда всплывают какие-то уголовные истории. Как у вас получалось в любой ситуации находить общий язык с криминальными элементами?

Это опять же признак деревни. Нужно понимать, что мы тут все повязаны друг с другом, но при этом мы сами никогда не были бандитами. За нами не стояли большие деньги, мы искренне любили то, что делаем. Мы были «таперами», в которых на Диком Западе просили не стрелять. Почему? Потому что он играет для людей! Вот и мы играли в том числе и для них.

У нас не было подпольного казино, мы не продавали наркотики, мы просто искренне жили клубом. Уже позже люди из криминала, из власти или из больших денег стали приходить в клубный бизнес, но это совсем другая история, не наша.

Я как был диджеем, так им и остался. Конечно, в клубе были конфликты, эпизоды хулиганства, драки, но они были и есть везде. Однако при этом я всегда говорил Хохлу, когда он возмущался подобным: «Как я могу навести порядок, если для этих людей я не авторитет? Я диджей». Позже появились клубные деятели, случайные в этом бизнесе люди, которые всех считали лохами. Но я ведь, наоборот, всех любил, я же артист.

Самый серьёзный «замес» той поры вспомните?

Да такое было постоянно, кирпичами кидались. Была как-то разборка каких-то ростовских бандитов с очень серьезной дракой. 90-е годы были лихими, но мы в них выстояли. И да, Шуфутинского мы никогда не ставили!

Как такое было возможным и, самое главное, кто сформулировал эту политику «без Шуфутинского»?

Мы и сформулировали. «Вагонка» понимала: единственное, что может нас удержать в этой ситуации, – это музыка. «Вагонка» всегда была оплотом хорошего вкуса и западной музыки. У тебя может вкуса и не быть, но переходить на блатняк ни в коем случае нельзя. Конечно, к нам приходили определённые, скажем так, пацаны, которые просили поставить Михаила Шуфутинского. Они пытались решать вопросы по понятиям, но в целом у их компании было хорошее отношение к нам. И с определёнными вопросами авторитетные в подобных кругах персоны нам помогали и некоторые вещи улаживали. Эти авторитеты были нормальными людьми, не то что некоторые их бойцы. Было такое, что эти приходили с кассетами, а я отмазывался, что у нас нет кассетных магнитофонов. Тогда они записывали свой блатняк на диск и с ним приходили. Я все равно наотрез отказался ставить. Начиналось: «Чё такое, пойдем поговорим!» И мы шли на кухню, где я говорил: «Не буду ставить. Что хочешь со мной делай, но не буду, хоть режь!» И он смотрел на меня и говорил: «Ладно, прости, больше не буду». Мы понимали друг друга.

Но я всегда говорил: «Нас победят не по понятиям, а экономикой». Она нас победила, и сейчас мы крутим русскую музыку. А тогда можно было позволить себе принципы.

Не менее увлекательное продолжение нашего интервью с Андреем Левченком ждите чуть позже! 
(Вы можете подписаться на уведомления – жмите на колокольчик в правом нижнем углу – и ни за что его не пропустите).

 «Я всегда говорил – нас победят не по понятиям, а экономикой» (Часть 1) Фото №5
comments powered by HyperComments