Нагадали славуКак главная оперная цыганка за вечер соблазнила Кёнигсберг

26 октября Кёнигсберг стал первым немецким городом, где показали знаменитую, последнюю оперу композитора. В 1875-м она провалилась в Париже, будучи отвергнутой Opera comique. Она заслужила кучу нападок — за аморальность, фривольность и излишнюю близость к реальности. Была «отрихтована» для показа в Вене. И не смогла найти признания при жизни Бизе — спустя пару месяцев после парижской премьеры с ним случился сердечный приступ.

Как решился на «Кармен» Кёнигсберг? Да ещё и первым из всей Германии? А ему терять было нечего. Здешний Stadttheater закалили конфликты с журналистами, слушателями и даже труппой. Он регулярно оказывался в шаге от банкротства, терял репутацию и был спасаем очередным художественным руководителем. Но всё ещё верил в музыку. Новый директор, баритон из Берлина, к счастью, — тоже.

В недавно отремонтированном здании у Замкового пруда, где углубили оркестровую яму для лучшего звука, убрали стоячие места для порядка, Макс Штегеман организовал премьеру «Кармен». Главную партию дал Полине Д’Аллеманд-Эльзассер, 24-летней сопрано из Нью-Йорка. За дирижёрский пульт поставил её ровесника, австрийца Эмиля Паура. А на себя взял роль Эскамильо. Несмотря на то, что Хосе с Микаэлой в компании слегка терялись, вся команда наутро получила благосклонные, даже горячие отзывы главных, обычно суровых, кёнигсбергских критиков. Золотой эры Штадтеатра мы дождались.

Встреча «Кармен» и Кёнигсберга вполне соответствовала её темпераменту. Никто не стращал оперу моральными требованиями, как случилось в Opera comique. Никто не остался в буфете после третьего звонка. Не ушёл в любимый бар на Fließtraße, где можно было подглядеть за актёрами. Не пожалел 70 пфеннигов на покупку программки. Музыка — хит от первой до последней ноты — волной смыла страхи, защиты и предрассудки, и фрау Эльзассер забросали цветами и аплодисментами. Новое представление было назначено на следующий же день. 27 октября оперу подхватил и Гамбург: счастливая судьба Бизе в Германии была благополучно запущена.

Насколько реакция кёнигсбергской публики отличалась от остальной среды? Сильный контраст случился только с Парижем: билеты на последующие представления там не забирали даже бесплатно. Но Вена, где оперу посмотрели на четыре года раньше немецкой премьеры, вышла из театра совершенно влюблённой. Вагнер, присутствовавший в зале, выдохнул с облегчением: «Наконец-то!» Он-то уж отчаялся увлечься французской музыкой. Брамс дал обещание следовать за «Кармен» хоть на край света: на разных сценах он прослушал оперу более 20 раз. «Музыка Бизе не проповедует, — позже заметил Ницше. — Она цинична, нежна и полна жизни».

Видимо, «цыганка» тем и разозлила Париж — слишком живая, слишком красивая, слишком неконтролируемая. Тем же очаровала Кёнигсберг, который тосковал и по катарсису, и по искушениям. И по возможности забыть обо всех обязательствах, угодив в объятия оперы на самом краю воскресенья.

Фото: предоставлены Островом Канта