Режиссёр Женя ГригорьевВ обществе существует гигантский запрос на слабость

В обществе существует гигантский запрос на слабость

На фестиваль «Территория кино» в Калининград режиссёр Женя Григорьев привёз фильм «Про рок» — историю о трёх уральских музыкантах, которые идут к своей мечте. За фильм в этом году Женя получил номинации на премии «Ника» и «Золотой Орёл». Он работал над картиной 5 лет, ещё год ушёл на монтаж. Музыканты сами отсняли часть фильма на камеры, купленные Женей в кредит. Остальное — сам режиссёр со съемочной группой в Екатеринбурге и Москве. О том, почему получилось так хорошо и искренне, об успехе и провалах, праве человека на слабость и том, кто такой «порядочный человек», с режиссёром поговорила Ира Бризетко

Во-первых, спасибо тебе за терпение и искренность, потому что без этого не получился бы фильм «Про рок». На круглом столе, который ты модерировал, обсуждалась тема «Художник и время». У Тарковского есть книга «Запечатленное время», в которой он говорит, что кино, прежде всего, — это запечатленное время того поколения, в котором он живет. Что ты, как художник, запечатлеваешь?

Для меня замысел состоит из трех частей: это тема, идея (чтобы это было устойчивым и оригинальным), в третьей части должна быть буква «Я». Если мы с тобой возьмем одну и ту же тему, у нас получатся совершенно разные произведения искусства. Замыслом можно легко делиться, потому что самое ключевое в нем — это его автор. Меня, собственно, как и все мировое искусство, волнует человек. Он главный объект и главный бенефициар всех усилий. И вчера я говорил, и сегодня, и вообще всегда об этом говорю, что главное происходит не на съемочной площадке, не в моей голове, не на сцене, не на экране, главное должно произойти в зале.

Ты имеешь в виду зрителя, которого это трогает или не трогает?

Конечно. Это ему либо что-то дает, трогает, заставляет подумать, пережить какой-то новый эмоциональный опыт, либо нет. Ведь кино — это, прежде всего, эмоциональное искусство. Можно книжку прочитать научную, если хочешь в чем-то разобраться. А кино — эмоциональный инструментарий. Человек уникален тем, что способен испытывать эмоции.

Как ты считаешь, какая сейчас важная проблема стоит перед обществом, что важно донести до последующих поколений и до современников?

Ни одну из тех проблем, которые стояли перед человечеством несколько тысячелетий, столетий, десятилетий назад, мы не решили. Сейчас в обществе есть гигантский запрос на справедливость, самореализацию, нежность и слабость. Я скрываю свои политические взгляды, но они базируются на том, что в гробу карманов нет. Капитал не может определять смысл моей жизни. И вообще он есть, смысл? В чем он? Эти вопросы не решены. И они не могут быть решены, наверное, ни наукой, ни теологией, ни даже философией. Там, где наука еще слаба, а теология уже не удовлетворяет потребности, появляется философия. Я в этом смысле согласен с Бертраном Расслелом, который написал о предисловии к «Истории западной философии», что она позволяет нам не быть парализованным нерешительностью перед этим космическим одиночеством.

Героям своих фильмов ты позволяешь быть слабыми во время, когда успех, маркетинг, имидж имеют огромное значение. У тебя в фильме герои такие, какие они есть. Когда ты начинал снимать «Про рок», ты не знал, что из этого выйдет? Придут ли ребята к успеху или сдадутся?

Да, совершенно точно. Но я не употреблял бы слова «позволял». Я не могу им что-то позволять или не позволять. Мне и оператором сложно управлять. А 10-15-ю музыкантами — даже господу богу сложно. Поэтому я избавил себя от этой невыполнимой ноши и задачи. Я попросил музыкантов фиксировать только то, что они считают существенным для собственной жизни. Это и стало основой материалов. И, действительно, мы с вами в этой картине оказываемся там, где без них самих мы бы не оказались. Вообще запрос этот существует: на искренность, на право быть слабым в какой-то момент. Человек не может всю жизнь быть сильным. Даже делать вид сложно. Когда ты все время сильный, чтобы что? Ну, ты же человек. Я не говорю о слабости как об оправдании.

Как о малодушии?

Как о малодушии. Я имею в виду слабость — когда у тебя что-то не получается. Ты можешь быть неуспешным. Вообще, я думаю, что капитализм сведет нас всех в могилу, потому что у него нет человеческого измерения. Тут человек — ресурс, а не бенефициар, человек — транзакция, носитель кредитных карт.

Ты и себя в картине показываешь слабым: у тебя происходит презентация фильма, а ты смело снимаешь лица немногочисленных зрителей в зале. И некоторые из них спят на твоем показе.

Смотри, что с тобой происходит, когда ты говоришь о моей неудаче: ты смеешься. Потому что сделано это с самоиронией. Потому что самоирония позволяет из неудачи извлекать разнообразную пользу. Если бы я этого не показал, что бы ты обо мне думала, когда я рассказываю о людях, которых я снимаю? Это и есть индульгенция. Я равен своим героям в том смысле, что у меня нет никаких привилегий перед ними. Это абсолютное сотрудничество. И я не Демиург, это и избавляет от этой, в общем-то, довольно грустной ноши.

В обществе существует гигантский запрос на слабость

Твоя искренность …

Это режиссерская хитрость. Не только искренность.

Окей. Искренность и режиссерская хитрость привели тебя к номинации на ряд престижных наград за данный фильм. Ты честно показал свое отношение к неудачам. Какое твое честное отношение к удачам?

Меня совершенно не интересуют награды. Свою первую награду я получил в 21 год, и это был приз за лучший документальный фильм на крупнейшем российском кинофестивале «Кинотавр». Через год примерно я понял цену всем этим наградам. Они очень важны, очень нужны для маркетинга. Но для моего внутреннего мира — уже все случилось. Я не испытываю никаких болей по поводу того, что у меня нет и не будет Оскара, нет и не будет каннской пальмовой ветви, например… или будут.

У меня довольно устойчивая структура интересов и я довольно постоянен в намерениях. По крайней мере, я на это надеюсь. Это безумно приятно — получать награды. Но я уже не впадаю в отчаяние, если какое-то количество людей не сочтет мои фильмы лучшими на каком-то даже самом хорошем кинофестивале. Я живу совершенно другой траекторией. Я не живу от фестиваля до фестиваля, от замысла до замысла. Я совсем иначе стараюсь устраивать свою жизнь. Фестивали — это важно, в них нужно участвовать. Во-первых, это возможность бесплатно путешествовать, во-вторых, смотреть картины коллег, да просто встречаться с классными людьми и весело проводить время после тяжелой работы над картиной. Это все классно и это индустриально, интересно порой, а порой не очень. Фестивали — это часть работы, которая немножко праздничная, но все равно работа. Я ведь сейчас сижу и работаю с тобой. Вчера давал интервью, сейчас в 12 тоже пойду. Это работа, но это приятная работа, хорошая работа. Меняется ли что-то в моем внутреннем мире с каждой новой железкой, которая стоит у меня на полке? Нет.

В обществе существует гигантский запрос на слабость  Фото №2

Смотри, полторы тысячи пар глаз придают тебе уверенности. А те 5 лет, когда ты снимал картину, еще потом год монтировал в совокупности 24 суток отснятого материала, потеря финансирования, потом поиски финансирования и т.д. Что в такие моменты не позволяет сдаваться?

Замысел, он очень интересный. Я ведь же не только эту картину делал. Я делал еще одну картину, ставил спектакль «Сталкер» в Гоголь-центре, отучился у Кирилла Серебренникова. Я просто интенсивно жил и работал. Во многом моя работа похожа на работу адвоката или на работу следователя или на работу человека, у которого разные замыслы в разных областях и на разных этапах производства. Я занимался картиной каждый день: встал утром, посмотрел 20 минут материала, описал его, подумал, пошел заниматься другим. Если замысел крепкий, он тебя не отпустит. Он заставит себя закончить. И тебя сделает сильнее.

Ты искал деньги для фильма, в том числе, на краудфандинговой платформе. Это рабочий инструмент сейчас?

Этим занималась мой сопродюсер Анна Селянина, и это работает дико сложно. Я относился к крауду, как к поиску зрителей, а не как к поиску денег. Аня, конечно же, молодец, она собрала там 650 тысяч рублей. Но это копейки в рамках бюджета фильма. С одной стороны копейки, с другой — реальные деньги, на которые мы сделали хороший звук. Я благодарен всем.

Какой бюджет у фильма?

8,5 млн рублей.

А большую часть ты все-таки от государства получил?

Нет, большая часть там моих и компании: 1,8 млн от государства, 650 тыс. рублей — краудфандинг, все остальное компании, личных моих — 700 тысяч.

А...

Какой в этом смысл экономический? Никакого.

В обществе существует гигантский запрос на слабость  Фото №3

Нет, я не хотела задавать этого вопроса. Ответ понятен. Твоя первая документалка «Леха online»...

Ты еще хоть раз в жизни скажешь «документалка», я не буду с тобой разговаривать. Или буду спрашивать, как сценарий твоей «игровухи».

Хорошо, твой первый документальный фильм «Леха online» — он тоже о простом человеке. И там ты используешь музыкальное сопровождение группы «Сплин» «Гни свою линию». В «Про рок»е ты произнес фразу «Важно, чтобы каждый имел свою точку зрения». В своей деятельности какую линию ты гнешь?

Замысла.

Поясни, пожалуйста.

Значит, смотри. Если кино хорошее, все молодцы. А если плохое — режиссер обосрался. Именно поэтому режиссер имеет право быть лицом, принимающим окончательное решение. И это так. Но что руководит тобой как режиссером? Вот тут надо разбираться. Если тобой руководит жажда власти, вряд ли что-то получится.

Либо славы.

Либо славы. Если тобой руководит замысел, который сформулирован и принят твоими, скажем современное слово, подельниками, то замысел — все: он тебя и защищает, и выматывает. Он может чуть-чуть видоизменяться, расти, приобретать какие-то черты, но ДНК у замысла всегда есть. Непонятно, в какой кинематографический организм это развернется, но при определенном профессиональном внимательном взгляде, ты сразу видишь, там есть организм кинематографический или нет.

В обществе существует гигантский запрос на слабость  Фото №4

Ясно. А какими качествами должен обладать современный режиссер? Я имею в виду личностные качества. Что он должен быть профессионалом — понятно.

Он должен быть приличным человеком, хорошим человеком.

Что такое приличный человек? Что такое хороший человек?

[длинная пауза]. Человек, который не подличает. [пауза]. С которым хорошо рядом жить довольно долго, пока делается картина. Мучительно, но хорошо.

Мучительно, но хорошо? Оксюморон.

Это же разговорная речь. Я сейчас подумаю еще. Человек он должен быть. Человек, человек. Порядочный человек.

Порядочный человек должен что? Не врать? Не предавать?

Ну давай «Википедию» откроем, чтобы узнать, что такое порядочный человек.

Если ты мне ещё раз скажешь про «Википедию», я перестану с тобой общаться.

Ну хорошо, словарь Ожегова или Даля откроем и узнаем, что такое порядочный человек. Это человек, у которого есть определенная нравственная система координат. Она управляет его поступками. Эта нравственная система координат вообще, во-первых, существует. Во-вторых, ее исходной точкой является гуманизм. Это должен быть гуманист. Так или иначе, человек, который считает высшей ценностью человека. Только люди могут воспринимать искусство эмоционально. Никто больше: ни звери, ни роботы пока не научились. Хотя мы сейчас живем в нескольких реальностях одновременно, в нескольких ролях, в нескольких взаимоисключающих концепциях. Все в одном человеке - это новый вызов XXI века.

В обществе существует гигантский запрос на слабость  Фото №5

В современном обществе, где все очень ускорилось, сложно быть хорошим парнем?

Хорошим человеком всегда было сложно быть. Быть приличным и одновременно ликвидным очень сложно. Это вот трюк. Ну, давай попробуем. Хороший человек должен держать свое слово?

Конечно.

Хороший человек может мучить животных? Хороший человек может бить женщину по беременному животу? Хороший человек может орать на своих детей? Хороший человек может протыкать колеса машины соседа, который припарковался на его месте случайно или даже не случайно?

Отвечать на эти вопросы или они риторические? Нет.

Вот целый комплекс. Мне один верующий человек сказал, что хороший человек ведет себя так, что как будто сейчас за ним господь наблюдает. Я не верующий человек, я агностик. Но если вместо господа поставить собственную нравственную систему координат, она должна быть определять твои поступками. Если ты ведешь себя одинаково так, когда тебя видят, и когда тебя не видят, значит, ты, вроде, бы цельный человек. Но у меня, признаюсь, не всегда получается.

Каким стал фестиваль «Территория кино» в этом году и как прошло его открытие, вспоминаем тут, разглядывая фотокарточки.